САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
ОБ УСТЬ-ЦИЛЕМСКИХ БЫЛИНАХ:
ОБ УСТЬ-ЦИЛЕМСКИХ БЫЛИНАХ:
БРАТЫНЯ ДЮКА СТЕПАНОВИЧА
ВВЕДЕНИЕ
В богатом культурном наследии России выделяются былины — эпические сказания, которые не просто рассказывают о подвигах богатырей, но и бережно хранят память о быте наших предков. Сказители искусно вплетали в них мельчайшие детали повседневной жизни всех слоев общества, от крестьян до князей, создавая неповторимую атмосферу русской старины. Предметы быта, народные традиции, обычаи — многое находит отражение в былинах, становясь бесценным источником знаний по истории культуры.
Рис. 1. «Свод русского фольклора: Былины»
Уникальное собрание Свод русского фольклора, серия «Былины», каждый том которой вобрал в себя все варианты сюжетов, записанные в определенном регионе, позволяет любому легко и с удовольствием приобщиться к богатству народной традиции, открыть для себя новые грани русского эпоса и по-новому взглянуть на культурное наследие наших предков.
В предметных указателях региональных томов «Свода...» мы видим разнообразную материальную культуру, отраженную эпическими повествованиями.
В предметных указателях региональных томов «Свода...» мы видим разнообразную материальную культуру, отраженную эпическими повествованиями.
Лонгрид посвящен одному старинному артефакту, найденному на страницах «Свода» – братине или братыне, как её называют на Русском Севере.
ЧТО ТАКОЕ БРАТЫНЯ?
Рис. 2. Братыня, 2-я пол. XIX – нач. XX в. Архангельский государственный музей-заповедник деревянного зодчества и народного искусства «Малые Корелы»
Рис. 3. Братыня с крышкой, XIX в. Вельский краеведческий музей им. В.Ф. Кулакова
Рис. 4. Братина с крышкой. Нач. XVIII в. Государственный исторический музей
Бра́тина / брати́на, бра́тинка / брати́нка или бр– это сосуд, в котором разносят пития, пиво на всю братию и разливают по деревянным чашкам и стаканам; медная полуведерная ендова или деревянная, с развалом и с носком.
Бра́тина / брати́на, бра́тинка / брати́нка или бра́тыня / браты́ня
Даль В. И. Словарь живого великорусского языка. Ч. 1. М.: Изд. общ-ва любителей Российской
словесности, 1863. С. 110.
словесности, 1863. С. 110.
Как сообщает И. И. Шангина, «первое упоминание о братине у русских относится к XVI в. Дошедшие до нас из глубины веков братины представляют собой дорогую посуду из меди, серебра, золота, кокосового ореха, камня в драгоценных оправах. Братина как в средневековой Руси, так и в России XIX в. была предметом праздничного обихода». В русской деревне она использовалась в основном «на братчинах, которые справлялись мужчинами». На таких праздниках был распространен обычай пить заздравную чашу: «братину наполняли вином или медом и передавали по кругу от одного пирующего к другому». Эта традиция возникла еще в XI в., а братыня в ней использовалась вплоть до середины XIX в.
Шангина И.И. Русский традиционный быт: энциклопедический словарь. СПб.: Азбука-классика, 2003. С. 366-369.
БРАТЫНЯ В СЕВЕРНОРУССКИХ БЫЛИНАХ
Братыня фигурирует в разных былинах. На Пинеге, Зимнем береге Белого моря и Печоре Илья Муромец испивает братыню пива или мёда, которая наделяет его «силой великой»:
Рис. 5. Кадр из м/ф «Илья Муромец. Пролог», 1945 г.
Рис. 6. Н. Кочергин. Сорок калик
Рис. 7. А. Рябушкин. Пир богатырей у ласкового князя Владимира.
«Уж ты гой еси, Михайлушка Михайлович!
Ты влюбись-ко-ся в меня, княгиню Апраксию,
Ты наймись-ко-ся к князю Владимиру во работники.
Уж мы станем с тобой заедино жить,
Заедино жить, да любовь творить!» —
«Ты поди-ко прочь, княгинюшка Апраксия!
У нас складена заповедь великая,
Великая заповедь тяжелая <…>
Случилося ночи во третьем часу
(Заспал тут Михайлушка крепким сном) — Соходила княгиня со печки со муравленыя,
Брала тут сумку лита бархата.
Разшила, разтягала сумку бархатную,
Клала в нее братыню серебряную,
Из которой братыни князь с приезда пьет,
Зашила, застегала сумку по-старому.
Вставали калики рано поутру,
Ключевой водой умывалися,
Тонким, белым полотенцем утиралися;
Снарядилися калики перехожие,
Пошли калики во чисто поле.
Приехал тут Владимир-князь:
«Уж ты гой еси, княгинюшка Апраксия!
Где моя братынюшка серебряная,
Из которой я с приезда пью?» —
«Уж ты гой еси, Владимир-князь!
Ночевали у нас калики перехожие —
Украли у нас братынюшку серебряную!»
[Былины Мезени. Т. 4. № 152: 171-190].
См. также: Былины Кулоя. Т.6. № 70: 207-209.
Ты влюбись-ко-ся в меня, княгиню Апраксию,
Ты наймись-ко-ся к князю Владимиру во работники.
Уж мы станем с тобой заедино жить,
Заедино жить, да любовь творить!» —
«Ты поди-ко прочь, княгинюшка Апраксия!
У нас складена заповедь великая,
Великая заповедь тяжелая <…>
Случилося ночи во третьем часу
(Заспал тут Михайлушка крепким сном) — Соходила княгиня со печки со муравленыя,
Брала тут сумку лита бархата.
Разшила, разтягала сумку бархатную,
Клала в нее братыню серебряную,
Из которой братыни князь с приезда пьет,
Зашила, застегала сумку по-старому.
Вставали калики рано поутру,
Ключевой водой умывалися,
Тонким, белым полотенцем утиралися;
Снарядилися калики перехожие,
Пошли калики во чисто поле.
Приехал тут Владимир-князь:
«Уж ты гой еси, княгинюшка Апраксия!
Где моя братынюшка серебряная,
Из которой я с приезда пью?» —
«Уж ты гой еси, Владимир-князь!
Ночевали у нас калики перехожие —
Украли у нас братынюшку серебряную!»
[Былины Мезени. Т. 4. № 152: 171-190].
См. также: Былины Кулоя. Т.6. № 70: 207-209.
Княжескую золочёную братыню в сумку каликам подбрасывает «обиженная» княгиня в сюжете «Сорок калик», записанном на Кулое и Мезени:
Часто этот предмет встречается в устойчивом мотиве расспроса невеселого гостя на княжеском пиру, которую, например, используют сказители Кулоя и Мезени:
Однако во всех этих вариантах былин братыня не имеет ярко выраженного образа, сближаясь с чарой, чашей, ведром и т.п.
Особенно выделяется на их фоне братыня из усть-цилемского варианта сюжета о Дюке Степановиче.
Особенно выделяется на их фоне братыня из усть-цилемского варианта сюжета о Дюке Степановиче.
Как приходят кали́ки да перехожие.
Постучались они да у окошечка:
«Уж ты гой еси, Илеюшко Иванович!
Ты подай-ко-се нам да-я испити же».
Говорит тут Илья да вот Иванович:
«Я без рук-то сижу ноне, без ножечек
Тридцать лет уже и даже с лишкою».
Говорят тут калики да перехожие:
«Ты, Илеюшка, нас да не обманывай». <…>
Как ведь стал-то Илья да тут рукой шевелить,
Ещё стал-то Илья да тут рукой шевелить,
Ещё стал-то Илеюшко на ножечки.
Как берёт-то братыню да полтора ведра,
Ещё спускается в погреба да во глубокие,
Наливает-то братыню да полтора ведра
И подносит братыню кали́кам перехожиим.
Говорят-то кали́ки да перехожие:
«Уж ты гой еси, Илеюшка, выпей сам до дна!»
Выпивает тут Илеюшка чару полную.
[Былины Печоры. Т. 1. № 53: 15-27]
Постучались они да у окошечка:
«Уж ты гой еси, Илеюшко Иванович!
Ты подай-ко-се нам да-я испити же».
Говорит тут Илья да вот Иванович:
«Я без рук-то сижу ноне, без ножечек
Тридцать лет уже и даже с лишкою».
Говорят тут калики да перехожие:
«Ты, Илеюшка, нас да не обманывай». <…>
Как ведь стал-то Илья да тут рукой шевелить,
Ещё стал-то Илья да тут рукой шевелить,
Ещё стал-то Илеюшко на ножечки.
Как берёт-то братыню да полтора ведра,
Ещё спускается в погреба да во глубокие,
Наливает-то братыню да полтора ведра
И подносит братыню кали́кам перехожиим.
Говорят-то кали́ки да перехожие:
«Уж ты гой еси, Илеюшка, выпей сам до дна!»
Выпивает тут Илеюшка чару полную.
[Былины Печоры. Т. 1. № 53: 15-27]
кали́ки
кали́ки
кали́кам
Как Владимер как ведь стольный да только киевский,
А он ведь по гринюшке как нынече похаживат,
А собольнею шубочкой розмахиват,
А злочены́ма-то перстнями да принабрякиват,
А как медныма подковками пощалкиват,
А увидел за столом тут един мо́лодец,
А по имени Иван да сын Г̇орденович.
«А уж ты г̇ой еси, Иван да сын Г̇орденович,
А уж ты что же ты не пьёшь, не ешь, не кушаешь,
Еще белой-то лебедушки не рушаешь?
Обнесли ли тебя чарой с зеленым вином,
А залишили ле тя братыней да пивым пьяныем?»
[Былины Мезени. Т. 3. № 162: 17-28]
См. также: Былины Кулоя Т.6. № 37: 50-51.
А он ведь по гринюшке как нынече похаживат,
А собольнею шубочкой розмахиват,
А злочены́ма-то перстнями да принабрякиват,
А как медныма подковками пощалкиват,
А увидел за столом тут един мо́лодец,
А по имени Иван да сын Г̇орденович.
«А уж ты г̇ой еси, Иван да сын Г̇орденович,
А уж ты что же ты не пьёшь, не ешь, не кушаешь,
Еще белой-то лебедушки не рушаешь?
Обнесли ли тебя чарой с зеленым вином,
А залишили ле тя братыней да пивым пьяныем?»
[Былины Мезени. Т. 3. № 162: 17-28]
См. также: Былины Кулоя Т.6. № 37: 50-51.
злочены́ма-то
мо́лодец
ЧУДЕСНАЯ УСТЬ-ЦИЛЕМСКАЯ БРАТЫНЯ
Усть-Цильма, расположенная в среднем течении Печоры, – одна из северных хранительниц былинной традиции русского народа. Уже более 120 лет здесь записываются произведения устной народной поэзии; еще в ХХ в. здесь бытовали и былины, которые сохранили много детализированных образов из прошлого.
Рис. 8. Усть-Цилемский район на карте Республики Коми
Рис. 9. П. Баженов. Чурила и Дюк
Рис. 10. Умывальник с рожком. XX в.
Усть-Цилемский историко-мемориальный
музей А.В. Журавского
Старина «Дюк Степанович и Чурила Пленкович» записана здесь в тринадцати вариантах, четыре из которых содержат особенное описание братыни. В центре повествования — состязание двух молодых удальцов в богатстве: провинциального богача Дюка и столичного щеголя Чурилы. Судьей в их споре выступает сам князь Владимир, приславший писцов или богатырей (в зависимости от версии былины) оценить «животы» соперников.
Решающую роль в состязании героев в четырех усть-цилемских вариантах играет именно чудесная братыня Дюка Степановича, которой невозможно «цены дать».
Вот как описывают её местные сказители:
Вот как описывают её местные сказители:
Среди всех богатств Дюка именно эта волшебная чаша принесла ему безоговорочную победу в споре с Чурилой.
Уникальность усть-цилемской братыни заключается в чудесных рожках-носиках, из которых струятся напитки с таким дивным вкусом, что от них кружится голова. В Усть-Цилемском историко-мемориальном музее А.В. Журавского хранится умывальник с рожком. Этот предмет из прошлого позволяет нам пофантазировать о том, как могла выглядеть братынечка с 77 или 25 рожками в народном воображении.
Уникальность усть-цилемской братыни заключается в чудесных рожках-носиках, из которых струятся напитки с таким дивным вкусом, что от них кружится голова. В Усть-Цилемском историко-мемориальном музее А.В. Журавского хранится умывальник с рожком. Этот предмет из прошлого позволяет нам пофантазировать о том, как могла выглядеть братынечка с 77 или 25 рожками в народном воображении.
Как видим, усть-цилемские сказители не просто сохранили в народной памяти предмет из прошлого, но и создали поистине неповторимый художественный образ братыни, который органично вписывается в сюжет былины «Дюк Степанович и Чурила Пленкович», поражая воображение своей поэтичностью и красотой.
Примечательно, что все исполнители этих особых вариантов «Дюка Степановича» – жители или уроженцы села Усть-Цильма; этот факт ставит на перспективу вопрос о локальном характере развития образа.
Примечательно, что все исполнители этих особых вариантов «Дюка Степановича» – жители или уроженцы села Усть-Цильма; этот факт ставит на перспективу вопрос о локальном характере развития образа.
Поздеев Петр Родионович
Заходили они тогда да во высок терем,Принесли им братынечку позолочену,
А у ней, братынечки, семьдесят семь рожков,
Из каждого рожка бежат напитки разныи.
Не могли ей дать цены оценщики.
Говорит тогда Омельфа Тимофеевна:
«Заложит пущай солнышко Владимер-князь стольной Киев-град
И тогда приедет животы мои описывать».
[Былины Печоры. Т.1. № 138: 242-249. Зап. в 1902 г.]
саха́рныи,
Носов Василий Прокопьевич
А пришла Дюка ронна матушка,А и сидят во грине добры молоццы,
А добры молоццы да поздоровались,
А и низко сама им поклониласе.
А и становили тут столики дубовыи,
А нанесли тут питья-есва саха́рныи,
А поили тут юдалых добрых молоццов,
А нанесли тут разных напитоцьков,
А принесли тут братынецку немалую,
А у ей, братынецки, дваццать пять рожков,
Ай из кажного рожка разные напитоцки.
[Былины Печоры. Т.1. № 139: 484-494.
Зап. в 1929 г.]
писаре́й
Носова Анастасия Артемьевна
Посадила матушка писаре́й за стол,Покушали, поели, попили, что им хоцетце.
Принесли бра́тыни рожков семьдесят
И других разных напиточков.
По краям браты́нюшкключом кипит,
Во середочки — огнём горит,
Пахнет ароматом ужасныим,
От аромата все пьянёшеньки.
Не могли той бра́тын они дать цены́.
[Былины Печоры. Т.1. № 143: 162-170. Зап. в 1942 г.]
бра́тыни
браты́нюшки
бра́тыни
цены́.
Савукова Татьяна Антоновна
Матушка Владимирка вышла в погреб и вынесла бра́ты в семьдесят рожков. Из каждого рожка разные напивки бежат. Бога́тыри этому братыну не могли и цены дать. Не знают, как оценить. И опеть по имуществу превысил их богатырёв сын. Пришлось им помиритьца.[Былины Печоры. Т.1. № 147: 39-41. Зап. в 1942 г.]
бра́тыну
Бога́тыри
ИСТОЧНИКИ
- Былины Зимнего берега Белого моря / изд. подгот. А. Н. Власов, С. А. Жадовская, Н. Г. Комелина, Ю. И. Марченко, Ю. А. Новиков; отв. ред. А.Н. Власов. Санкт-Петербург: Наука; Москва: Классика, 2018. (Свод русского фольклора. Былины: В 25 т. Т. 8).
- Былины Кулоя / изд. подгот. Ю.А. Марченко, Ю.А. Новиков, Л.И. Петрова, А.Н. Розов; отв. ред. А.А. Горелов. Санкт-Петербург: Наука; Москва: Классика, 2011. (Свод русского фольклора. Былины: В 25 т. Т. 6).
- Былины Мезени / изд. подгот. А. А. Горелов, Т. Г. Иванова, А. Н. Мартынова, Ю.И. Марченко; отв. ред. А. А. Горелов. Санкт-Петербург: Наука; Москва: Классика, 2004-2006. (Свод русского фольклора. Былины: В 25 т. Т. 3–5).
- Былины Печоры / изд. подгот. В. И. Еремина, В. И. Жекулина, В. В. Коргузалов, А. Ф. Некрылова; отв. ред. А. А. Горелов. Санкт-Петербург: Наука; Москва: Классика, 2001. (Свод русского фольклора. Былины: В 25 т. Т. 1–2).
- Госкаталог РФ URL:
6. Даль В. И. Словарь Живого великорусского языка: Часть 1 А-З: В 4 частях. – Москва: Изд-во общества любителей Российской словесности, 1863 – 627 с.
7.Шангина И. И. Русский традиционный быт: Энциклопедический словарь. Санкт-Петербург: Азбука-классика, 2003. – 688 с.
Автор лонгрида:
Полина Александровна ШЕРГИНА
студент СГУ им. Питирима Сорокина
(направление «Филология»)
Руководитель проекта:
Татьяна Степановна КАНЕВА
доцент СГУ им. Питирима Сорокина
Создание лонгрида:
Руслана Евгеньевна ТУБЫЛЕВИЧ
лаборант
НИЛ "Филологические исследования духовной культуры Севера"
На обложке использована картина К. Маковского.
Полина Александровна ШЕРГИНА
студент СГУ им. Питирима Сорокина
(направление «Филология»)
Руководитель проекта:
Татьяна Степановна КАНЕВА
доцент СГУ им. Питирима Сорокина
Создание лонгрида:
Руслана Евгеньевна ТУБЫЛЕВИЧ
лаборант
НИЛ "Филологические исследования духовной культуры Севера"
На обложке использована картина К. Маковского.
© 2014 All Right Reserved. Tilda Publishing Design Co.
© Кафедра русской филологии
Института гуманитарных наук
СГУ им. Питирима Сорокина, 2025
© НИЛ «Филологические исследования духовной культуры Севера»,
СГУ им. Питирима Сорокина, 2025
Института гуманитарных наук
СГУ им. Питирима Сорокина, 2025
© НИЛ «Филологические исследования духовной культуры Севера»,
СГУ им. Питирима Сорокина, 2025
